Памяти отца (кратко из биографии)
Demo Уроженец Северо-Казахстанской области, села Акколь (15 мая 1951 года). В 1967 году окончил среднюю школу-интернат им.В.И.Ленина в городе Петропавловске. В 1970-м поступил в Алматинское художественное училище им. Н.В.Гоголя, в 1975-м успешно окончил и остался преподавать в данном заведении. В 2000 году поступил в Казахский национальный педагогический университет имени Абая (г.Алматы). С 1986 года член Союза художников СССР и Союза художников Республики Казахстан. С 2014 года является членом правления Союза художников РК, с 2015 года - председатель секции «Живопись» СХ Республики Казахстан. С 1976 года активный участник республиканских, всесоюзных и международных художественных выставок.
Награжден и отмечен государственными наградами: Нагрудными знаками «Отличник образования Республики Казахстан» (2000 год), «Ы.Алтынсарин» (2011 год), «Құрмет» Союза художников РК (2013), «Құрмет грамотасы» Министерства образования и науки РК (2008 год), «Почетной грамотой» Министерства культуры и информации РК (2013), «Почетной грамотой» Союза художников РК, «Мәдениет қайраткері» Министрества культуры и спорта (2015 год).
Становление художника интересно своими непридуманными маленькими историями.
Мир вокруг палаты
Отец художника, сам того не подозревая, подтолкнул еще совсем маленького мальчика к рисованию. Серикбай Мубаракович вспоминает, когда с ним случился тяжелый недуг и его на несколько лет (с 4 до 9-ти лет) «замуровали» в гипс, именно отец приезжая дважды в год (чаще ему не удавалось, это были тяжелые годы) в санаторий «Балыкчи» в Южно-Казахстанской области, привез ему, лежащему в полной неподвижности сыну подарки – мяч, лук со стрелами и бесподобные карандаши марки «Искусство». Это были летние аллеи с палатками. Мяч уплыл в речке сразу после отъезда отца, приносившего укатившийся мяч. Лук и стрелы он забросил после того как всем надоело подбирать и приносить выпущенные стрелы. А вот карандаши пригодились ему на долгие годы.
Там в санатории, существует и поныне, он впервые стал делать зарисовки. Все рисунки были сделаны с натуры, это кровати и «лежачие или ходячие» больные дети, сидеть не разрешалось. Абсолютно не представляя, что такое натюрморт или пейзаж, он начинает пробовать себя в рисунке. Там же в санатории он впервые услышал слово Бог. Несмотря на угрозы нянек, пугавших Богом за непослушание, кстати, о котором совсем и не знал, но представлял себе строгого дядьку, он начал рисовать именно Бога (смеется).
В девять лет, постепенно прибавляя время, мальчику разрешали вставать. Всего лишь пять минут стоять у кровати, но это были волнительные минуты. Ведь счастье заключалось в том, что его голова теперь выше всех лежачих больных. Самостоятельно встать он попытался в день, когда персонал санатория был на похоронах главврача, которого как им сказали убила молния. Прождав весь день, когда снимут его с кровати и не дождавшись, он пытается самостоятельно спрыгнуть с нее. Естественно ему не удается встать, упав он сильно поранился, до сих пор шрам на подбородке напоминает ему об этом моменте. А когда его учили ходить, то счастливее него, казалось, не было вокруг никого. Наконец ему удалось разглядеть мир вокруг своей палаты.
Царь
Вдоль длинного коридора лежали взрослые больные, мест не хватало в санатории. Они подзывали ходячих ребят принести или отнести что-нибудь. А за помощь одаривали разными сладостями. «Среди нас мальчишек было распространено негласное решение, избирать Царем лучшего из нас. Сам я не знал, что это такое. Таким титулом награждали тех, чьи родители часто посещали детей и привозили разные вкусности. Стандарты были конечно смешные, а именно зарабатывать авторитет среди старших по возрасту больных. Мне было обидно, что я не Царь. И тогда я решил для себя, что буду помогать лежачим больным в их просьбах, за которые они давали бы мне сладости. Я был настолько назойливым помощником, что даже раздражал больных. Я собирал в свою переметную суму конфеты и раздаривал их мальчишкам. Таким образом, я их подкупал. Вскоре и меня избрали Царем! Так я заработал себе славу», - широко улыбаясь, вспоминает художник.
Зоопарк
Вскоре ему разрешили выходить во двор. Однажды, ему казалось, шел он долго, прошел через мостик, неожиданно увидел какой-то сарай. В щелях он разглядел животных, ими оказались свиньи. С.Альжанов вспоминает: - Для меня это был первый любимый зоопарк, ведь раньше я не видел таких животных, и вот я стал постоянно уходить из палаты в зоопарк и рисовать живность. Через некоторое время я обнаружил ферму. Подружился там с работниками. Они часто угощали меня молоком. Я забывал о времени, потому что по пути туда и обратно собирал все, что попадется мне под ноги. Это был какой-то ужас. Я каждую травинку подбирал, трогал и изучал листик, камешек. Так мне выпало узнать самостоятельно многое об окружающем мире.
Корсет
Перед отъездом домой, после выписки, врачи строго настрого предупредили его не снимать год-полтора корсет. Это была цветная из прочного материала конструкция с кармашками. Вот туда, в карманы, как в дорогой сундучок, сокровищницу, он складывал весь свой нехитрый скарб, карандаши, рисунки, мелочь и прочее. Но так случилось он потерял этот корсет, когда с мальчишками села пошли купаться на озеро. Кому-то видимо очень понравился этот маленький передвижной музей. Этот момент привнес огромное огорчение в жизнь мальчика.
Игральные карты
Еще одним откровением для него стали игральные карты с обнаженными женскими фигурами. «Кто-то мне подсунул эти карты. И я вывел какую-то фигуру. После нескольких удачных копий посыпались заказы», - смеется Серикбай ага. Это стало для него первой школой рисования. Дальше пошли стенгазеты в школе. Еще одна история, связанная с выбором профессии художника произошла, когда он был подростком. В Петропавловске еще в школе он посещал студию рисования в Доме культуры железнодорожников, но не понравилось ему рисовать геометрические фигуры, куб, конус, ведь он уже наловчился рисовать человеческие фигуры. Возмущенный такими уроками, проучившись около двух недель, оставляет занятия.
«А я хотел быть моряком…»
Нельзя пройти мимо этой маленькой истории. Будучи подростком, он снял с бельевой веревки во дворе у соседей, настоящую в сине-белую полоску флотскую тельняшку. Натянув на себя, спрятав под одежду, хвастался в клубе мальчишкам. Это были трудные годы. Достать тельняшку было невозможно, только моряки носили такие. Как говорит сам Серикбай ага: - Это была несбыточная мечта. Естественно кража раскрылась. Хозяин тельняшки не стал забирать ее, а подарил мне. Я был неописуемо счастлив!

Совхоз имени Чапаева
«В нашем совхозе имени Чапаева случился исторический момент. В 1969 году к нам должны были приехать американцы для обмена опытом среди животноводческих хозяйств. И вот в отделение приезжает директор совхоза Бекузаров Руслан Канбулатович, боевой товарищ моего отца, большой друг нашей семьи, прекрасный человек. На расспросы о проблемах в семье, отец отвечал, все хорошо, но вот сын не удел. Попросил устроить меня куда-нибудь, сказал, что неплохо рисую Сталина и Ленина. Директор заинтересовался, подозвал меня и попросил нарисовать портрет Василия Чапаева во весь рост. Я ведь тогда не знал, что холст необходимо загрунтовать и в целом не понимал, как надо писать. Я только копировать умел. Естественно вышло сносно», - смеясь, рассказывает ага. Долго вглядывались иностранцы в портрет Чапаева. Директор отчитал портретиста после приема гостей. Но это послужило поводом поехать в Алма-Ату поступать в художественное училище. Именно Руслан Канбулатович специально направил учиться юношу на художника, но с условием, что тот вернется и станет работать в совхозе.

Художественное училище
Серикбай Альжанов, преподаватель с солидным, не одного десятка лет, стажем. В Алматинском колледже декоративно-прикладного искусства им.О.Тансыкбаева (бывш. АХУ им.Н.Гоголя), он воспитывает, обучает азам рисунка и живописи юных талантливых ребят.
Возвращение в Альма-матер тоже овеяно отдельными событиями и историями, с которыми охотно делится художник. К моменту окончания училища его направляли в Москву в художественный институт им.В.Сурикова (МГАХИ), но пришла телеграмма от отца в ответ на его просьбу выслать денег: - «Балам үйге қайт. Сенен басқа оқитын балам бар. Министр болмайақ қой», после чего он ненадолго вернулся в родной совхоз. Вскоре пришел вызов из Алма-Аты подписанный Министром образования К.Нарибаевым с прошения директора художественного училища А.К.Жубанова. «Куратор курса, покойная Сутюшева Нэлли Сагитовна, хлопотала за меня. Очень хотела, чтобы я остался преподавать. Именно она повлияла на мою дальнейшую педагогическую деятельность. Так я вернулся в родные стены», - вспоминает художник. Можно только догадываться, как был возмущен директор совхоза, который надеялся на возвращение портретиста.
Творчество
Много отзывов за свою творческую карьеру собрал художник. В отечественных и зарубежных книгах и журналах, каталогах и альбомах по искусству встречаешь и восторженные строки о мастерстве С.Альжанова и критические статьи с разбором тематических картин. Все это говорит о резонансе.
Отдельные работы можно внести в число программных произведениий художника, вызывающие неподдельный интерес зрителей, среди них «Отец», «В родном доме», «Подготовка к тою» (все 1980 года), «Окно моего детства» (1998), «Из наследия великого Казахстана» (2000), «16 декабря», «Казахстан в 90-е» (2010), «Прощание Козы-Корпеш и Баян-сулу» (2012), «Ад земной» (2013), «Проводы» (2014), «Мәңгілік ел» и другие.
Основное кредо в тематических произведениях С.Альжанова – языком живописи выставить напоказ, обнажить деяния человеческие, попытка сознательно углубиться в «грязные» ужасы нашего мира. Само название «Ад земной» взывает к ужасу исторического прошлого Зеленой планеты. Горит и мучается она. Пламя ада жаждущее крови, как лава поднимается из мглы через тысячи лет и, все так же пожирает людей, безвинных и виновных. Смерть с косами тащит на цепи «грешных». И не угомониться ей, смерти. Как на страже стоит она с косой, ожидая следующий кровавый исход.
Каждый отдельно взятый исторический сюжет – ретроспектива. Кадры этой хроники нескончаемы. Они как фактологический материал но не этнографа, а художника. Нет спасения человечеству. Нет спасения Вселенной, охвачена пламенем ужаса вся Галактика. Безвыходность и безисходность, нет ни кусочка свободного холста незадействованного баталиями или смертью.
В унисон «Аду» вторит работа «16 декабря». Трагичный 1986-й. Зима. Декабрь. Площадь в Алма-Ате. Сжатая словно в тиски толпа пытается пробиться сквозь милицейский заслон. Их много, людей, мужчин и женщин, узнаваемы отдельные лица демонстрантов. Нарочито автор вписывает и свою фигуру, как свидетеля событий тех дней.
«Казахстан в 90-е» (2010), еще одна собранная в один рассказ многолетняя сложная и сложенная из перипетий человеческих судеб картина. Время «потерянных», невостребованных, время суеты и безысходности.
Но вот художник оставляет «зло» и выходит на Орбиту спасения. Все же есть место Жизни, славному бытию «Мәңгілік ел». Будто сам себя опровергая создает созидательное полотно, называя его «Мәңгілік ел» (2015).
Не мыслит себя С.Альжанов без фольклора, исторических дастанов, славного исторического прошлого своего народа «На жайляу» (1993), «Мелодия» (1997), «В глубину веков» (2009), «Караван в пути» (2006). Особняком в этом списке стоят работы посвященные влюбленным Козы и Баян в одноименном «Прощание Козы-Корпеш и Баян-сулу» (2012).
Словно по крупицам собрано живописное полотно «Из наследия великого Казахстана» (2000). Поделенная на шесть сегментов картина, в каждом из которых присутствуют мотив определенного исторического времени, обогощена солярными знаками, археологическими артефактами прошлых веков, традиционными предметами быта казахов.
Зрителю предоставляется возможность окунуться в истоки происхождения насельников степного края, их искусства, символики, постепенно найти в живописном калейдоскопе казахские национальные изделия – домбра, лук и стрелы, щит. Они узнаваемы, их исконность без сомнения принадлежит насельникам казахской сахары. Информативность каждого отдельного знака раскрывает перед нами книгу степи. Как казахский курак сшитый из сотен цветных кусочков материи обыграны древние символы, средневековые сюжеты, пасторали.
В сокровищнице мастера на сегодня насчитывается более трехсот произведений разного жанра и вида, многие из них идут сериями. Потому как при первой возможности выехать на этюды, пусть в родные края или в отдаленные регионы республики и зарубежья, художник претворяет ее живописные виды на холстах: «Пейзаж» (1975), «Пейзаж Тау-Тургень», «Река в Тау-Тургене» (обе картины 1989 года), «Пленэр в Экпенды» (1992), «Сосновый бор в Шортанды» (1993), «Гроза» (1998), «Озеро Иссык-Куль» (серия открывается 2000-м продолжена в 2004-м), «Снег идет» (2008), серии «Окрестности Байсеита» (2001), «Зимняя роща», «Золотая осень» (2000), «Окраина Жаркента» (2010) и многие другие.
В каждой из картин, несмотря на перемену места действия главных героев - всегда стройных, изящных деревьев, речушки, бесшумно «протекающей» по плоскости холста, «завороженных» птиц, не смеющих подняться в голубое небо, диких лесных животных, мелькающих непринужденно между деревьев, мы видим увлеченность мастера запечатлеть тихую, нетронутую ни ветрами, ни грозами умиротворенную природу. Даже в драматичных по содержанию работах, при всей ясности исхода события, автор словно останавливает время, в пространстве чувствуется затишье, пусть хоть и временное (серия «Кровавый восход» 2004-2005). Простыми, незамысловатыми приемами дает возможность окунуться зрителю в совершенное в космосе – мир зеленой планеты.
Этюды С.Альжанова можно приравнивать к законченному живописному полотну. И тут же оговориться, что завершенными, удовлетворяющими самого автора произведениями их не назовешь. Так как снова и снова он возвращается в запавшие глазу милые уголки природы.
Взять, к примеру, «Сосновый бор в Шортанды» (1993). Вот граница между тайным природным и реальным человеческим. Шаг за ограждение, и вы словно попадаете, нет, можете попасть в глухое царство стройных частоколов бора, а эту «границу» придумал человек. Им стал наш художник. Прочертив деревянный забор на первом плане, он усилил впечатление, можно сказать, придал картине еще более глубокую насыщенность, подчеркнув завуалированным приглушенным «цветом зимы». Кто осмелится, кому захочется пойти, войти в это лесное незнакомое царство?
И тут мы видим проложенную санями дорожку. Постепенно спокойствие воцаряется в душе, и самые негативные мысли рассеиваются благодаря присутствию этих дивно закручивающихся, уходящих в глубь картины полос. Дорога как бы разделила плоскость картины на две равные части. Она легла ровно по центру. Такой прием вносит графичность в живописное полотно. Композиция, плановость, цвет, выдержаны по всем законам реалистической живописи.
Возможно, когда-нибудь он вернется к этому месту, оно будет все таким же, как когда-то впервые увидено им. Все в картине притягивает зрителя, непосредственность наблюдений, чистейший нетронутый местами снег, устремленные в небо деревья. Нет в ней завершенности, ее не может здесь быть. Так же как и в природе, все бесконечно движется, течет, растет, умирает и снова рождается.
В творчестве С.Альжанова есть место самым разным «живностям». Как и для геологов и орнитологов, путешественников-этнографов, художников, странствовавших по земному шару, рисунки местностей, жители флоры и фауны были важны как документ для изучения, так и сегодня для С.Альжанова они представляют большую ценность. Он был заинтересован жизнью одних из самых нежных, загадочных существ на земле – бабочек. Им созданы лиричные произведения - «Любовь мотылька 1» (1986), «Любовь мотылька 2» (1999), «Мир в окне», «Вальс бабочек» (2001), «Павлины» (2010). В последующем эти работы станут отправной точкой многих произведений, а именно серий картин «Мир в окне». Главное действие в каждой названной работе происходит у окна. Автор пытается соединить «искусственное» с естественным, природным. Замыкая бабочек внутри интерьера, он сам «дает» им свет. Казалось бы, бабочка, подлетая к свету огонька лампы должна обжечься и упасть, но в картине Альжанова царят мир и спокойствие, художник не допустит этого. Никто в его картинах не пострадает.
В мастерской Серикбая Мубараковича на подходе несколько работ. Эскизы отдельных из них («Золотая Орда», «Алаш») уже доведены до своего логического завершения. С огромным энтузиазмом рассказывает, и делиться о своих планах художник.
Помимо живописного дара С.Альжанов не раз пробует себя в качестве писателя. Им написаны рассказы по наблюдениям на пленэре, что подчеркивает его романтическую натуру. Любовь не только к кисти, но и перу позволяет ему вести диалог со зрителем. В этом диалоге нет перебивающих, нет доминирующих, это диалог свободных, влюбленных в искусство людей.

Каргабекова Р.И.,
Искусствовед, старший научный сотрудник
отдела изобразительного искусства
Института литературы и искусства
им. М.О.Ауэзова МОН КН РК.